Светлана Фадеева (fadeeva_writer) wrote,
Светлана Фадеева
fadeeva_writer

Солнечная страна, приветливые люди — Израиль под взглядом увлеченного путешественника ab intra

http://fadeeva-writer.ru/solnechnaya-strana-privetlivye-lyudi--izrail-pod-vzglyadom-uvlechennogo-puteshestvennika-ab-intra

Мой рассказ похож скорее на лоскутное одеяльце, сотканное из небольших фрагментов-впечатлений, составленных во время посещения страны, не похожей ни на одну из тех, где мне посчастливилось побывать до сей поры.

Остановлюсь лишь на внутренних ощущениях от пребывания, все остальное — что посмотреть и куда пойти — отлично изложено в путеводителях, да и визит мой, в общем-то, не носил туристический характер, а потому все увиденное стало лишь приятным дополнением к основной цели поездки.

Все страны Европы имеют много общего, как и восточные. Израиль стоит особняком. Он ни на что не похож. И поначалу это обескураживает. Мысленно ты ищешь хоть какие-то аналогии, перебирая бережно уложенные на антресоль сознания образы, запечатлевшиеся в памяти. Тщетно. Нужно признать, что восприятие Израиля — это табула раза, помогающая отмести все ложное, построенное на ассоциативных связях с прошлым и бытующих стереотипах.

Для меня впечатления от любой страны — это прежде всего люди, то настроение, которое разлито в воздухе. Ты ощущаешь его всем своим существом вместе с порывами ветра и проплывающими в небе облаками. Да, конечно, исторические памятники, культурное наследие имеют значение. Они — это лента истории страны, частично формирующая ее настоящее, всеобъемлюще оценить которое можно лишь слившись с толпой на местном рынке или оказавшись в переполненном автобусе, где все надписи на табло кажутся полной тарабарщиной, а читать справа налево ты еще не научился.

Впервые оказавшись в Израиле, стране, частенько становящейся темой горячих дискуссий, я ждала увидеть одну из самых строгих таможней в мире, где тебя опрашивают с неменьшим пристальным вниманием, чем во время собеседования на получение грин-карты.

И вот, пока я судорожно припоминаю, зачем я здесь и на сколько, миловидная девушка встречает меня широкой улыбкой и несколькими стандартными вопросами. Все они адекватные, понятные и логичные. В остальном — вежливость и учтивость. И даже желание (которое благоразумно удалось сдержать) поинтересоваться: «А правда ли все то, что о вас говорят?..» рассеялось под звуками фонтана, неожиданно представшего пред моим взором. Так, продвигаясь вглубь аэропорта им. Давида Бен-Гуриона, забываешь обо всей той веренице штампов, что вез из дома, и расположившись на мягких кожаных креслах, созерцаешь цветомузыку фонтана, отражающего пораженные увиденным лица гостей.






















Отправившись на прогулку по городу, сложно не заметить на улицах людей с автоматами, ставшими частью привычного пейзажа для местных жителей и столь чуждыми для нас. Единственное, что отличает милитаристский облик улиц от намозоливших глаза боевиков, люди эти выглядят вполне миролюбиво, и по прошествии некоторого времени ты просто перестаешь их замечать, точнее, не их, а их необычный внешний вид.

Многое можно сказать о стране, воспользовавшись общественным транспортом, ведь его поддержание и качество — та самая значительная часть налогового бюджета, регулярно поступающая от каждого гражданина в государственную казну. Ни для кого ни секрет, что автобусы и трамваи, находящиеся в руках государства, ярко демонстрируют, насколько эффективно используются наши налоговые отчисления.

Не стану перечислять очевидное: прибытие транспорта минута в минуту по заявленному расписанию (что тоже поначалу в диковинку, и ты невольно, по привычке, округляешь 14.14 до 14.15, 20.08 до 20.10, правда, быстро перестаешь, ибо в 14.15 ты видишь лишь задние колеса, движущиеся к следующей остановке), чистота, современность, шумоизоляция.

Что мне, как туристу, сразу бросается в глаза, так это доброжелательность пассажиров по отношению друг к другу. Когда в транспорт входят пожилые люди, мамы с детьми — встает пол-автобуса, чтобы уступить место. И, впервые увидев несколько десятков подскочивших в раз людей, ощущаешь даже некоторое волнение, сопровождающееся внутренним монологом: «Может, что-то происходит, а я ничего не понимаю?..» Но, став вторично свидетелем нормального отношения людей к людям, ты успокаиваешься и откровенно наслаждаешься подобным поведением. Volens-nolens, за несколько минут езды, успеваешь почувствовать себя и пожилой старушкой, и беременной девушкой, и даже крохой в коляске, перед которым все расступаются. Этот тот самый редкий случай, когда врожденная эмпатия не погружает тебя в череду болезненных угнетенных состояний, а выталкивает из бездны печалей и тревог на свет, давая желанное ощущение надежности и чувство плеча.



























Ориентироваться в Израиле, не зная иврита, сложно, чего уж тут лукавить. Здесь не найти не только межъязыковых совпадений, но и знакомых букв.
В отсутствии навигатора, смартфона или любой другой вещицы, способной сориентировать тебя в трех незнакомых израильских кипарисах, передвижение по городу представляется крайне затруднительным.
Зато всегда можно рассчитывать на помощь местных жителей, в чем я на своем опыте убедилась многократно.

Случаев моего полного капитулирования пред дорожными табличками с названиями улиц накопилось немало, но расскажу о наиболее ярких.

Пятница. Обычный для меня календарный день, название которого я, возможно, и не вспомнила бы, находясь в отъезде, если бы не одно «но».
День у меня этот был совершенно свободный и, улучив момент, я проводила его в старом городе, гуляя и наслаждаясь открывающимися видами, знакомыми по картинкам и фотографиям. Не стану описывать восторг от увиденных мест, памятников и всего того, от чего сердце ликует, а душа поет. Остановлюсь на другом. Во второй половине дня, когда солнце уже клонилось к закату, люди, встречающиеся мне по дороге, стали делать странные движения руками и кричать «Шабат шалом!». Причем делали они это как-то очень доброжелательно, я бы даже сказала с какой-то скрытой заботой. Слово «шабат», конечно, знакомое, но всего глубинного смысла этого «явления» я, понятное дело, не знала. За что сама и поплатилась, оказавшись в щекотливой ситуации.

Правда, оказалась я в ней не сразу, сначала я оказалась у Стены Плача. Еще полчаса назад здесь было малолюдно и тихо, как вдруг площадь стала заполняться людьми. Я решила, что начинается служба, а все вокруг снова и снова повторяли магическое слово «шабат».

В нишах Стены Плача гнездятся птицы: как перелетные, так и оседлые. Несколько лет назад израильские орнитологи изучили схемы расположения гнезд ласточек и стрижей, чтобы при проведении работ реставраторы не причинили беспокойства птицам. Стена Плача является одним из древнейших мест в мире, где вот уже более двух тысяч лет гнездятся черные стрижи.

В тот день я разглядела лишь голубок, наслаждавшихся последними лучиками солнца, и решила сделать несколько снимков. Вдруг ко мне подошла женщина и на ломаном английском строго сказала примерно следующее: во-первых, фотографировать здесь нельзя, а, во-вторых, (что меня крайне удивило) у меня никогда не будет мужа иудея. Что именно имела в виду женщина, я, признаться, не поняла, но спорить не стала, будучи здесь только гостьей. «Не будет, так не будет», — посетовала я, примерив на себя на всякий случай — загадочная женская душа — описанную ситуацию, но фотоаппарат все же убрала. Я задумалась: пять минут назад я и еще несколько десятков туристов делали фотоснимки. И это совершенно точно было разрешено. Я, было, предположила, что фотографировать нельзя голубок, ибо они примостились на ночлег на святыне — и такие мысли у меня промелькнули. А все объясняется моим невежеством.

Как выяснилось чуть позже, «шабат» означает праздник или выходной. «И что?» — подумаете вы так же, как и я. То-то и оно, что выходной здесь имеет свои особенности: отдых, как говорится, так отдых. В четыре часа дня закрываются все магазины, музеи, рестораны, перестает работать общественный транспорт. И с этого момента наше и здешнее понятие «выходной» расходятся как параллельные прямые, которым, согласно Евклиду, не суждено встретиться. У нас в выходной можно все, у них — практически ничего, даже пользоваться микроволновой печью или мобильным телефоном. Оттого и фотографировать после четырех часов нельзя вовсе не Стену Плача и уж тем более не голубок, а просто пользование фотоаппаратом в этот день не приветствуется. При несоблюдении этого, соответственно, и мужа иудея быть не может. Поначалу это несколько обескураживает, но потом ты понимаешь, что шабат — время, которое нужно посвятить семье и близким, оно предполагает общение между родственниками, друзьями, но общение личное, а не посредством интернета и мобильного телефона. И на миг мне даже показалось, что это то самое заветное состояние покоя, отдыха, и тишины, которого так не хватает в наше стремительное время, где пища информационная давно заменила пищу иного содержания. Шабат — время, когда можно побыть наедине с самим собой даже на улице, где настолько тихо и умиротворенно, что слышно, как лист, гонимый ветром, трется о шершавую поверхность земли.

И если у нас выходной день — это еще, как правило, стирка, уборка, приготовление пищи — словом все то, что и отдыхом не назовешь, а лишь бесконечной чередой недоделанных на неделе дел, то в Израиле все бытовые вопросы решаются во время рабочей недели. И, кстати, выходной здесь единый, настоящий, для всех, а не как у нас, когда кому-то выпадает «черная метка» работать на Новый Год или в Рождество. Такое единодушие мне, признаться, по душе, ведь, согласитесь, так здорово, когда в один день все твои друзья и близкие дома, и выходное настроение при этом царит не у тебя одного.

Мне-то сея традиция по сердцу, но вот туристам о такой особенности местной культуры знать необходимо, чтобы успеть купить продукты и не оказаться, как я, за сотню километров от дома, куда добраться теперь можно лишь пешком: последний автобус под общее ликование туристов давно заколесил по узким дорогам старого города, раздвигая сумерки, спеша в родной автопарк.

Иду в отчаянии по дороге, привыкнув беспокоиться, когда стемнеет, а ты одна на пустынной улице, боясь странного шороха и незнакомых людей — так я, к сожалению, с юности ходила по любимому городу, гордо именуемому воротами Кавказа со всеми вытекающими. «Жалкая жизнь!» — скажете вы и будете правы, с одной стороны. А с другой, не испытав ничего подобного, сложно почувствовать, вдохнуть всей грудью резкий контраст и оценить всю прелесть выражения «социальная защищенность», включающую и безопасность как таковую.

Итак, мой дискомфорт нарастал с каждым шагом, с каждым солнечным лучиком, скрывавшимся за горизонтом.

Слыша шорох за заборами, я пыталась понять, что это за люди и как они отреагируют, если я постучусь за помощью.
Делать мне этого не пришлось. Один израильтянин, ехавший с работы домой, остановился, увидев меня, спросил, все ли в порядке и как я буду добираться до дома. Осознав сложность моего туристического положения, он тут же предложил меня подвезти. Не имея других альтернатив, я согласилась, записав на всякий случай номер автомобиля и отослав его смской, но тут же расслабилась за разговорами о местной жизни. Так пролетело больше часа, это было время, потраченное на поиски моего временного пристанища. Добрый человек не взял с меня никаких денег за уйму потраченного времени, а вместо этого предложил контакты врача, который очень помог его семье в излечении тяжелого заболевания. Домой я вошла, как говорят французы, bouche bée, что означает «опешившая», буквально — «с открытым ртом».

На протяжении моего пребывания на святой земле мне не раз помогали отыскать дорогу к дому, едва отличимому от других рядом стоящих, соседи, люди, вышедшие на пробежку, дети, и, что любопытно, наши прогулки всегда сопровождались разговорами о семье и близких.










































































































Восточный базар или шук — явление типичное для стран Востока.

Здесь он такой же шумный, яркий, колоритный, но окрашен, на мой взгляд, большей доброжелательностью и соблюдением частных границ, нежели в других местах.

Рынок давно стал частью старого города, его кровеносной системой, по узким улочкам-капиллярам которой циркулируют туристы, одурманенные запахами духов, пряностей и свечей.
И пока качает свежую кровь путников сердце Старого города, будут жить национальные диковинки, расширяться арсенал торговых уловок и повышаться привлекательность витрин как свидетельство непрерывного движения жизни.

В день моего появления на шуке стояла сильная жара, я была уже изрядно уставшей и вымотанной, как ни странно, разговорами с продавцами, что объясняется спецификой базара, где одной из главных составляющих является не столько сама покупка, сколько сопровождающий ее диалог обо всем на свете.

Так, спасаясь от непрекращающегося общения, я оказалась в безлюдной лавке, владельцем которой был не кто иной, как вежливый и учтивый палестинец, отец маленькой дочки и муж красавицы-жены. Обо всем об этом и многом другом — взаимоотношениях израильтян и палестинцев, взгляде на существующие проблемы — я узнала во время интересной и увлекательной беседы с приятным господином, угостившим меня холодной водичкой, чаем с мятой и увлекательными разговорами о местной жизни. И можно было бы принять подобное поведение за некий рекламный трюк. На сей раз — нет, что, в свою очередь, несколько пошатнуло мой устоявшийся взгляд на привычные вещи.

Друзья, чтобы понять характерные черты народа той или иной страны, раскрыть его глубинную психологию, смело спешите на рынок: столько пищи для будущих рассказов вы не получите ни в одном супермаркете.




В стране высоких гор и песков вечности круглогодичное лазание становится встречей со сбывшейся мечтой.

Здесь насчитывается более пятнадцати мест для скалолазания на естественном рельефе с различным уровнем сложности трасс и наличествованием природных оазисов среди застывших песчинок времени. И раз посетить их мне не удалось, оставим их красоту для детального рассмотрения теми, кто смог вкусить соприкосновение с монолитным песчаником, доломитом и известняком.

Я же не отказала себе лишь в посещении болдерзала, отправившись ради этого из Иерусалима в Тель-Авив.

Что меня всегда радует на любой тренировке, так это присутствие детей, их задор, веселье и смех.
Трассы, трассы в залах отличные, цвет зацепов отражает уровень сложности.
Всю экипировку можно взять на рецепции за весьма скромные деньги, так же, как и книги, буклеты с последними уточненными описаниями маршрутов.

Но главное, главное, друзья, — это атмосфера, восходящие и нисходящие потоки человеческих мыслей, царящих в храме горизонтально-вертикального движения тел.
Tags: аэропорт израиль, аэропорт фонтан, бен гурион, бен гурион аэропорт, ботанический сад иерусалим, ботанический сад израиль, бродский цитаты, восточный базар иерусалим, выставка иерусалим, выставка израиль, выставки в израиле, город иерусалим, дорога к мертвому морю, дорога на мертвое море, иерусалим архитектура, иерусалим базар, иерусалим памятник, иерусалим улицы, израиль архитектура, израиль иврит, израиль люди, израиль ночной, израиль палестина, израиль пейзаж, израиль пятница, израиль скалодром, израиль скульптура, израиль старый город, израиль транспорт, израиль улицы, израиль шабат, иосиф бродский цитаты, коллекция бонсай, мартин хайдеггер, мейланд, мертвое море горы, мертвое море зима, мертвое море израиль, мертвое море пляж, поющий фонтан израиль, рынок старый город, скалолазание израиль, соль земли, соль земли выставка, спорт израиль, стена плача, стена плача птицы, тель авив бен гурион, тель-авив скалодром, фотовыставка израиль, хаим сокол, человек соль земли, шук рынок, юлия сегаль
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments